?

Log in

No account? Create an account

Почта св. Валентина

1005704648
По какому-то нелепому литературному случаю я испытываю страсть к одиноким филологическим мужчинам. Они живут в случайных книгах, в которых встречаются с утонченными женщинами, пытаясь найти свою Дульсинею, а ты подглядываешь за ними из-за предыдущей страницы и думаешь: "О боже, какой неумеха. И научить нельзя и выбросить жалко"...
И вот очередным нервно-лирическим самцом оказался Стемнин, хотя вот именно вот это вызывающее "самец" ему подходит меньше всего, с первых страниц это становится очевидным.
Read more...Collapse )

Озон
Лабиринт

Джоанн Харрис с ее «Пятью четвертинками апельсина» относится к разряду книг, которые ставишь на полку, чтобы потом прочитать снова целиком или заглянуть в пару глав как-нибудь, когда грустно и одиноко… И если книга потеряется или нерадивый друг забудет ее вернуть, то захочется купить ее снова. Просто чтобы была возможность вернуться в удивительный мир Харрис. Как и другие романы Харрис, о которых я как-нибудь тоже обязательно напишу, «Пять четвертинок апельсина» погружают в мир, наполненный запахами, вкусами, звуками… Вернее, так – ароматами, оттенками вкуса, тонкими мелодиями… Роман о войне, об оккупированной Франции, о любви и горечи, о человеческой злобе и человеческой доброте, о детской наивности и о вечной мудрости… Маленькая девятилетняя девочка, по-детски влюбившаяся в немецкого солдата, и сильная пожилая женщина, которой она стала, – обе вызывают самую искреннюю симпатию, обеим сопереживаешь и хочешь помочь. Редко какая книга вызывает такие сильные эмоции при прочтении. Редко какая книга полностью затягивает в свой мир. И вот еще – согласитесь, редко где герои носят имена, производные от продуктов, – назову лишь нежную Писташ (фисташка), которая своим молчанием говорит больше, чем другие люди, окружающие главную героиню. Отдельно упомяну для гурманов – действие разворачивается вокруг книги рецептов, ставшей своего рода дневником, – но рецепты есть, и самые соблазнительные. Словом, для ценителей тонких ненавязчивых и прямо-таки вкусных романов с оттенком сладкой грусти, которые заставляют задуматься и после прочтения которых остается самое приятное послевкусие – во всех смыслах этого слова.

Лабиринт
Озон

Вечная Вера

Шекспир. "Сон в летнюю ночь". Вера Павлова

Я уже не раз говорила, что покупаю книги с Верой Павловой без оглядки. Единственное, что у меня нет ее великолепной книги про Праздники, и кажется не будет, потому что я уже не раз говорила, что если у меня есть возможность не покупать книги Дрофы, я их не покупаю.

Итак, Веру Павлову я жду, пожалуй, это единственный настолько яркий и самобытный иллюстратор, который чувствует книгу и дышит ей.

О ней и трамваях я писала тут, о воспевании старой России тут , о ее тандеме с Чайковским тут

И вот Шекспир. Эта книга могла быть лучшей, согласитесь, но....

Read more...Collapse )

Озон

Хронавтика

Издательство «Никея» зачем-то позиционировало эту книгу как подростковую. Неправда: она гораздо более взрослая, чем «Гарри Поттер». Но будем следовать воле хозяина проекта. Тем более, сейчас такие взрослые дети...

Авантюрно-исторический приключенческий роман с элементами магического реализма, добавленного автором с большим вкусом, может быть вполне себе взрослым чтением, располагающим к размышлению над малоизвестной страницей русской истории – царствованию Петра Второго.

Император-жертва «педагогического убийства» — один из главных героев этой книги, в которой придворные интриги переплетены с историческими пророчествами. Но, конечно, не единственный, иначе не было бы литературного пространства для тех самых интриг. Барон Остерман, семья Долгоруких, царский фаворит, страдающий долговременной амнезией, женщины, разной степени знатности и привлекательности, — вот далеко не полный список художественного клубка, который читателю не разобрать без внимательного прочтения.

Read more...Collapse )

Зеленый успокаивает?

Здравствуйте, дорогие. Такая странная кнопочка "Новая запись", хм, я пыталась обойтись без сантиментов, но не удалось, так что я легонько, ладно?

Когда ты долго-долго не пишешь о книгах, страшно только одно - стопка книг, "о которых не мешало бы написать хоть словечко" растет. Растет, РАСТЕТ до того состояния, что тебе становится стыдно. И вот ты уже неловко ищешь эту забытую "новую запись", а потом новый вопрос - о ком говорить? Тебя же ждет стопка. Что ж, поговорим о красно-зеленом....

Read more...Collapse )

Лабиринт

Озон

***

Гэтсби, Великий Гэтсби
Я этого фильма очень ждала, очень. Сказать, что я довольна. Хм, не знаю, вряд ли, но многим я удивлена.
Удивлена тому, что оказывается сотни тысяч людей романа не читали, что когда говоришь, что он про 20-е и написан в 20-е, люди удивленно приподнимают бровь.
В общем-то, от одной подписи "Баз Лурман" можно было ожидать, то что получили - яркое, даже слишком яркое, я бы сказала, действо.
Весь Гэтсби похож на карнавал, где эмоции умножены втрое, а от пестроты костюмов и смены действия слегка кружится голова. Да, в этих двух часах смешалось два века: и наш, и минувший. Здесь и музыка из гремящего клуба и размах 1920-х. Правда, думается мне, что наша клубная молодежь, посмотрев в кривое зеркало Лурмана, не поймет ничего о собственных порочных нравах, скорее лишь с сожалением признает, что она измельчала. Ибо поданы вечеринки Гэтсби слишком вкусно.
Что в моей голове с этим фильмом разругалось, я точно не могу облечь в слова. Мой Фицджеральд покрыт тайной и туманом, где огонь прибрежного маяка - самая яркая вспышка, несмотря на все фейерверки. Вообще вся лента похожа на одну большую рекламу, хорошую и дорогую. То есть если всё-всё взять и разделить на 3, получится жизнь и хорошее кино, а пока в этом избытке эмоций и красок мне душно. Но больше всего задело даже не это, а то что Лурман убил Ника Каррауэя, такого героя в фильме нет, он лишь бесмолвный наблюдатель, лишенный малейшего действия, он рассказчик (и это в общем-то правда) и автор (а вот это уже наглая ложь). Вся прелесть Ника была в том, что он вспоминает о Гэтсби, вспоминает, а не детально описывает, а здесь нет дымки ностальгии и тоски о прошлом, здесь есть лишь стук печатной машинки и выбор удачных слов. Что лучше? Сложно сказать.
Но как бы то ни было, из всех теперь уже 3-х Гэтсби, что я смотрела, этот мне мил больше всего, потому что только смотря этот фильм, ты не теребишь в руках мобильный и не оглядываешься на ушедшие часы. Там историческая достоверность и неимоверная скука, здесь же стремительность действия и слишком вольное прочтение. Ближе к народу, но дальше от Фицджеральда. Прощать это Лурману или нет? Каждый решает сам, я-то от его Шекспира за столько лет еще не отошла, а тут новый выход...
И да, кто не читал Гэтсби, доставьте себе удовольствие.

Театр


Я всегда недолюбливала пьесы, хотя некоторые, конечно, вгрызались в мою жизнь настолько, что я их растягивала на сотни цитат и дышала один воздухом с главными героями. Но почему-то в голове заело, что пьеса, мол де, произведение классическое, а современная драматургия, хм... ну в общем, заело...
и тут Шмитт.
я очень люблю Шмитта, еще с далекого 2 своего курса, и той далекой статьи о предстоящем выпуске ее цикла "Незримое", потом я читала уже все его книги, что выходили в России. Что-то мне нравилось больше, что-то меньше, но все оставляло след. Я не скажу, что это великий писатель, скорее популярный, в надежном капкане "азбуки" с рекламой и тиражами. Но есть в нем многое от литературы хорошей. В "Театре" три пьесы: Последняя ночь Дон Жуана, Гость и Загадочные вариации.
Если первые две интересны, то третья во мне отозвалась на столько, что пришлось впихнуть книгу мужу в зубы. Мастерское владение формой, мечтаю увидеть постановку на сцене. Действительно, мечтаю.
Лабиринт
Озон

Другие, ничейные дети


я все пытаюсь написать об этой книге, и у меня каждый вечер пропадают слова. потом я их нахожу, но уже под подушкой, вздыхаю и думаю, ну вот завтра, завтра, наверняка, смогу. И так уже месяц, месяц поиска толи слов, толи сил, толи правды.
Но попробуем...
Другие, ничейные дети - звучит, как приговор, и в этом приговоре я сознательно ставлю лишнюю запятую. Эти дети, действительно, другие, и как страшно, что они ничейные.
Я не буду кричать о том, что эта книга революция. Вообще, после прочтения Губиной меньше всего хочется кричать. Это тонкие, как кружево души, рассказы. Истории о самых настоящих детях, которых сломали пополам и выбросили, какое счастье, что выбросили в патронатный детский дом.
можно всю жизнь делать вид, что это такие же дети. И в чем-то мы, слепцы, будем правы, да, они такие же, они так же ищут теплых рук, так же любят сладкое и так же не понимают, что творится в той взрослой жизни, где все и вся всё решают за них. Но, другие, ничейные... помните... сломали... пополам... Человек, который решается этого ребенка склеить - идет на подвиг. Поверьте, любой, кто на него решается, даже не представляет насколько это тяжело.
Эта книга - лучшее тому подтверждение. в этих историях столько и детских, и взрослых слез, что кажется, усыновление/удочерение/патронат - это ад. сущий настоящий ад. Становится страшно. Зачем выпускать такие книги, которые рассказывают ту правду, от которой хочется зажмурится и убежать? Но потом, страница за страницей ты видишь, как из ада выползают. вместе, робко за руки. Вместе, тяжело, пыхтя, плача, вырываясь и снова протягивая руку.
Эта книга - исповедь сотрудника детского дома. Человека, который всю жизнь учится наблюдать и не вмешиваться, всю жизнь, сжимая в кулак сердце. Конечно, эта книга предвзята. Конечно, среди тысяч исписанных слов в ней есть одно настоящее  - "дети".
Повторюсь, лучшая серия Компасгида...
Лабиринт
Жизнь в городе - это жизнь в муравейнике, и что парадоксально, чем больше этот город - тем эта жизнь проще. Отсутствие времени, знакомых людей вокруг и неизменные социальные роли. Добавьте еще сюда милейшие черты общества потребления и вуаля - коктейль готов.
Против такой нормы сложно выступать, да и не ясно стоит ли... Но бывают дни, которые выбиваются из этой стройной и ровной схемы прожигания жизни.
Когда-то давным давно, когда я каждый день стучала каблуками по Моховой и по дороге от Боровицкой с легкой усталостью во взгляде смотрела на барельефы с портретами наших вечных классиков, живущих на фасаде Ленинки, я любила импрессионизм. Нет, я и сейчас его люблю, но удивительно дело, тогда я об этом помнила: Моне, Ван Гог и даже Сера была самой что ни на есть частью моей жизни. 5 лет в х/к, и как вы, наверняка, не забыли, речь не о скумбрии, а о 18 группе журфака.
5 курс, диплом, и конечно же, Моне. Фундаменталка, горы каких-то исписанных страниц и одна презабавнейшая книженция. В стопке моих библиотечноотложенных она прожила добрые полгода. А встретились мы с ней тоже весной, только 2007. И вот, с 2007-го я эту книжку латентно хотела, то есть с одной стороны, она мне не нужна, а с другой - с ней на полке я явно буду счастливее. Каждый раз, оказываясь на алибе, я нервно вводила "Моклер" и всегда видела, как минимум, 3-4 экземпляра, но тут нет обложки, тут в 13 страницу завернут пирожок, тут половина "роскошных" иллюстраций приказала долго жить, и я покупала что-то другое.
Чтобы решиться книгу искать мне понадобилось 6 лет. Что ж, я решилась. Тем более, что по московским кофейням и кухням поползли слухи: "В Москве появился книжный детектив... книжный детектив..... книжный.... книжный".
Я иду по Покровке, в сумке — Моклер, в рукаве — счастье. Думаю, что поставить на полку.
И да, портить ли начало 20-го века своим экслибрисом?

Желуденок


Для меня имя Марины Аромштам - уже аргумент купить книгу. С книги Аромштам "Когда отдыхают ангелы" начался мой роман с "КомпасГидом", с книги Аромштам "Жена декабриста" я вспомнила о прекрасном жанре женской прозы, с книги Аромштам "Как дневник. Рассказы учительницы" началась великая, поверьте мне, компасгидовская серия "Азбука понимания". И вот, опять Аромштам. Детская, смелое 0+, будь проклят тот день, когда был принят закон об этой маркировке.
с осенним ветром...Collapse )
Лабиринт