October 4th, 2012

Детям об искусстве. Архитектура

big
Решение о покупке этих книг мне далось не просто, главное, что останавливало - цена. Еще одним сдерживающим фактором было обилие похожих изданий, ведь только ленивый  сейчас из каждого среднестатистического ребенка пытается сделать искусстведа в пеленках. Я к этому отношусь спептически, но тут решила. Почему? Потому что это книги-загадки, предполагающие не только диалог, но и прогулки, неоднократное обращение снова и снова. Нет, это не энциклопедии в их привычном формате, это сборник архитектурных загадок и баек, это интересно читать, интересно смотреть, интересно спрашивать. Ну, и конечно, это формат не на младенца, что лично меня, безусловно, радует. Это книги на тот возраст, когда у ребенка уже есть друзья, перед которыми он может этими знаниями блестнуть, с одной стороны, а с другой, читатель здесь еще не полностью оторван от родителей, и на ваше "а вот посмотри...", он еще не ответит "ну, мааам".
Сейчас мы поговорим об архитектуре.
Книги две: первая о разных архитектурных сооружениях, о форме, как таковой, вторая - об архитекторах и их самых знаменитых детях.
Какая связь между нотным станом и лестницей витиеватой формы? Какие тайны хранят арбатские дворы, дом Мельникова - чудо или дань времени.
Кстати, в иллюстрациях как раз к нему - фото гостиной, с зеленым абажуром, если вы решитесь погулять по старой Москве, то в Кривоарбатском переулке в доме, раздираемом судебными тяжбами и нелегкой судьбой памятника советского авангарда, зеленый абажур в чудо-окнах до сих пор горит.

Лабиринт
Озон

Пять копеек к теме о рекламе

big
Фатальность и безысходность мира, который, если судить по современной литературе, стягивается для почти каждого героя в крохотную точку, в ячейку общества, состоящую из знакомых знакомых знакомых людей. Яркие вспышки каких-то естественных событий - влюбленность, рождение ребенка, смерть (или близость смерти), все эти экзистенциальности нисколько не вырывают человека из привычных рамок, а лишь касаются поверхности, побуждая размышления о вроде как вечном.

Книга у Бегбедера получилась искренняя, яростная до хрипоты и брызг слюны вперемешку со слезами. Видимо, сказалась близость, родственность материала. Уважение вызвало то, что несмотря на то, что писал он во многом про себя, сумел избежать порока графоманства, пожалел читателя или просто растолкал свой писательский талант. Словом, получилась история современного клерка креативной сферы, который жил-жил, да и вдруг очнулся посреди потребительских силков, связавших его креативную душу наркотиками, дорогой одеждой, машинами и прочими развлечениями, включая едкий цинизм.

Стал ли герой бороться с открывшейся ему преисподней соблазнов? Стал, но все-таки крикливо и суетливо. Как-то не по делу. Больше махал кулаками, нежели чем действительно дрался. Или так только кажется читателю, уютно устроившемуся с книжкой под любимым пледиком?

Эта книга подкупает подлинностью, порывистостью. Читаешь и рвешься. Видишь героя, его «внутренности», без личных оправданий автора. Сопереживаешь, узнаешь прототипы для многих литературных последователей. Испытываешь желание зайти в компанию книгочеев и поделиться сокровенным - вот он, источник скандалов в нашей литературе и вдохновения для поколения писателей; или устроиться на работу к воротилам бизнеса, достичь статуса высокооплачиваемого специалиста, а потом с пафосом уволиться, как поступит настоящий человек, если его попытаются купить.

В волнении, с непроходящим трепетом в сердце и, быть может, в руках, заходишь в интернет, читаешь отзывы, споры, или встречаешь знакомых, обсуждаешь. Минуты и часы лично твоей жизни накапывают тонким слоем на те волнение и трепет, ты погружаешься в ежедневные заботы, ты ездишь на общественном транспорте и читаешь уже другие книги, и Бегбедер забывается. До тех пор, правда, пока натянутся хитрые силки на собственной уютной жизни.
(с) Маша

Лабиринт
Озон
Рид